Микробиом кишечника представляет собой важнейший компонент, регулирующий множество функций организма, включая межорганную коммуникацию с ЦНС, так называемую ось “микробиом — кишечник — мозг”. Нарушения состава микробиома, проявляющиеся как дисбиоз, выявляются при синдроме дефицита внимания с гиперактивностью (СДВГ), и в последнее время рассматриваются в качестве ключевого патофизиологического фактора. Структурные и функциональные изменения микробиома при СДВГ могут стать основой процессов системного воспаления и нейрональных дисфункций, подчеркивая его важность в этиопатогенезе данного расстройства. Особенно уязвимыми в данном контексте являются периоды раннего детства и подросткового возраста, когда происходит активное созревание как микробиома, так и нейронных структур. В статье обсуждается вклад пяти важнейших типов бактерий, ассоциированных с механизмами развития системного воспаления при СДВГ: Actinomycetota, Bacillota, Bacteroidota, Pseudomonadota и Verrucomicrobiota. В перспективных исследованиях предлагается акцентировать внимание на короткоцепочечных жирных кислотах и липополисахарид-связывающих белках как потенциальных биомаркерах системного воспаления, вызванного дисбиозом.

Психические расстройства у пациентов, находящихся в отделениях реанимации и интенсивной терапии, представляют собой клинически значимую и диагностически сложную проблему, требующую междисциплинарного подхода. Несмотря на серьeзность последствий, исследования последних лет показывают недостаточную информированность медицинского персонала об алгоритмах диагностики критических состояний. Ситуация усугубляется тем, что научных публикаций, посвященных специфике психических расстройств в анестезиологии и интенсивной терапии, крайне мало, что подчеркивает необходимость дальнейших систематизированных исследований в данной области. Актуальной задачей остается повышение осведомленности клинического персонала о специфике психических нарушений у критических пациентов, внедрение клинических протоколов, а также разработка единых диагностических и терапевтических стандартов. В статье рассматриваются наиболее распространенные психопатологические состояния, включая делирий, кататонию, фебрильную шизофрению, злокачественный нейролептический синдром, а также когнитивные и аффективные расстройства, возникающие в условиях критических состояний.

Особое внимание уделено вопросам дифференциальной диагностики, нейропсихологического тестирования и современных подходов к лечению с использованием фармакологических и нефармакологических методов. Обоснована необходимость систематического мониторинга психического состояния пациентов и интеграции психиатрической помощи в структуру интенсивной терапии. Отдельно обозначены перспективные направления научных исследований в данной области. Эти состояния не только усложняют течение основного заболевания, но и оказывают существенное влияние на прогноз, продолжительность госпитализации и качество жизни пациентов после выписки. Перспективным направлением развития психореаниматологии является интеграция психиатрического обследования в структуру интенсивной терапии. Только такой системный и прогностически ориентированный подход позволит не просто лечить, а реально улучшать функциональные исходы и психическое здоровье тяжелых соматических пациентов.

В статье представлены результаты комплексного анализа динамики показателей общей и первичной заболеваемости психическими и наркологическими расстройствами среди подросткового (15–17 лет) населения Российской Федерации за период с 2018 по 2024 год. Исследование основано на данных официальной федеральной статистической отчетности (формы № 10, № 11) и отчетов Федеральной службы государственной статистики (Росстат). Методология включала расчет интенсивных показателей на 100 тыс. населения, анализ их динамики, оценку статистической значимости трендов с использованием критерия серий Вальда–Вольфовица и расчет темпов прироста.

Анализ выявил разнонаправленные тренды: статистически значимый рост общей (+13,2%, p < 0,05) и первичной (+26,4%, p < 0,05) заболеваемости психическими расстройствами неспихотического характера, в особенности аффективными и невротическими, происходил на фоне выраженного снижения показателей, связанных с употреблением алкоголя (общая заболеваемость снизилась на 55,2%, p < 0,05). При этом отмечается устойчивость и даже незначительный рост показателей по наркомании (общая +5,6%, p < 0,05), что, по мнению авторов, связано с трансформацией рынка психоактивных веществ в сторону синтетических наркотиков и их активной цифровой дистрибуции. Результаты интерпретированы в контексте биопсихосоциальной модели, нейрофизиологической уязвимости подросткового мозга, изменения диагностических подходов, влияния пандемии COVID-19 и цифровой трансформации рынка сбыта наркотических веществ. Обоснована необходимость развития комплексной психопрофилактики и низкопороговых служб поддержки в образовательных учреждениях и усиления межведомственного взаимодействия для противодействия новым вызовам.

Актуальность. У военнослужащих с боевым опытом посттравматическая симптоматика часто сочетается с тревожными, депрессивными и гневными проявлениями, что затрудняет разграничение ПТСР и других стресс-ассоциированных расстройств при использовании только скрининговых опросников. Клиническая верификация диагноза необходима для оценки диагностической ценности самоотчетных шкал, а также для уточнения структуры коморбидной эмоциональной симптоматики. Цель исследования — в клинически обследованной выборке военнослужащих с боевым опытом: 1) оценить согласованность скрининговой оценки ПТСР по PCL-5 с клиническим диагнозом, установленным по результатам полуструктурированного интервью; 2) сравнить выраженность посттравматической, тревожной, депрессивной симптоматики и реактивного гнева у военнослужащих с наличием и отсутствием клинически верифицированного ПТСР; 3) в разведочном порядке оценить латентную структуру взаимосвязей между посттравматической и коморбидной эмоциональной симптоматикой. Материал и методы. В поперечное пилотное исследование включены 54 военнослужащих, проходивших лечение в военном госпитале после участия в боевых действиях.

Диагностическая верификация осуществлялась врачом-психиатром с помощью полуструктурированного клинического интервью в соответствии с МКБ-10. Использовались шкалы PCL-5, PHQ-9, GAD-7 и DAR-R. Применялись описательная статистика, критерий Манна-Уитни с расчетом ранговой бисериальной корреляции, анализ диагностической согласованности, включая чувствительность, специфичность, прогностические ценности, коэффициент κ Коэна, точный критерий Мак-Немара и ROC-анализ, а также разведочный факторный анализ. Результаты. Клинический диагноз ПТСР был верифицирован у 12 из 54 обследованных (22,2%), тогда как по пороговому значению PCL-5 вероятное ПТСР выявлено у 23 человек (42,6%). Для PCL-5 относительно клинического диагноза ПТСР получены: чувствительность 83,3%, специфичность 69,0%, положительная прогностическая ценность 43,5%, отрицательная прогностическая ценность 93,5%, общая точность 72,2%, κ=0,39. Точный критерий Мак-Немара показал статистически значимую асимметрию расхождений между методами (p=0,005). По данным ROC-анализа, AUC для суммарного балла PCL-5 составила 0,701 (95% ДИ 0,566–0,837; p=0,0037); оптимальным по индексу Юдена оказался порог 21,5 балла. Военнослужащие с клинически верифицированным ПТСР имели более высокие показатели по суммарному баллу PCL-5, кластеру гипервозбуждения PCL-5, PHQ-9, GAD-7, общей реакции гнева и нарушениям, вызванным гневом; наиболее выраженные различия выявлены по тревоге (GAD-7: p=0,0014; rrb=-0,607). Разведочный факторный анализ показал хорошую факторизуемость данных (KMO=0,824; тест Бартлетта p<0,001); в однофакторном решении все показатели имели высокие нагрузки на общий фактор, объяснявший 61,0% дисперсии, что указывает на наличие общего континуума посттравматического и коморбидного эмоционального дистресса. Обсуждение. PCL-5 обладает умеренной диагностической способностью и более пригоден для скрининга, чем для подтверждения клинического диагноза ПТСР.

Положительные результаты по PCL-5 могут отражать не только собственно посттравматическую симптоматику, но и более широкий спектр тревожных, депрессивных и гневных нарушений. Результаты факторного анализа дополнительно подтверждают тесную взаимосвязь посттравматических и коморбидных эмоциональных проявлений в клинической выборке. Заключение. В клинически верифицированной выборке военнослужащих с боевым опытом суммарный балл PCL-5 продемонстрировал умеренную согласованность с клиническим диагнозом ПТСР и высокую ценность отрицательного результата, что подтверждает его полезность как скринингового инструмента. Клинически подтвержденное ПТСР ассоциировано с более выраженными симптомами гипервозбуждения, тревоги, депрессии и гневной дисрегуляции. Предварительные результаты разведочного факторного анализа указывают на общий латентный фактор посттравматического и коморбидного эмоционального дистресса, что обосновывает необходимость комплексной клинической оценки эмоциональных нарушений.

Социально-когнитивные функции определяются как набор навыков, необходимых для социального взаимодействия и имеют ключевое значение для социального функционирования. Нарушения социального познания в значительно большей степени, чем психопатологическая симптоматика или дефицит базовых когнитивных функций, обусловливают социальную дезадаптацию лиц с шизофренией. В статье приводится описание оригинального тренинга социальных навыков у пациентов с расстройствами шизофренического спектра на основе специально созданного программного обеспечения с использованием технологии виртуальной реальности (VR). Программа разработана на основе принципов когнитивной ремедиации: персонализация, постепенное увеличение нагрузки, метакогнитивное обсуждение, повторение и мотивационная поддержка. Описана структура занятий, включающая адаптационный, диагностический, тренинговый и завершающий этапы, что обеспечивает воспроизводимость метода в различных клинических условиях. Четкие критерии включения и исключения, а также протоколы действий в чрезвычайных ситуациях позволяют минимизировать риски использования иммерсивных технологий.

Тренинг состоит из нескольких этапов: вводный этап (адаптация к среде, освоение навигации) и основной этап (практика взаимодействия с виртуальными персонажами). Участник взаимодействует с ними, выбирая реакции в ответ на их поведение. После VR-сессии обязательна рефлексия со специалистом для анализа стратегий и проработки трудностей. Методика обеспечивает безопасную, контролируемую среду для отработки социальных навыков. Оценка эффективности программы тренинга осуществляется на основании комплекса клинических и поведенческих показателей. Оценку целесообразно проводить на двух этапах: непосредственно после завершения курса и отсрочено (при наличии возможности катамнестического наблюдения) через несколько месяцев.

Цель — Комплексно оценить клинические представления, диагностические практики и терапевтические подходы к ангедонии у практикующих врачей-психиатров Российской Федерации. Материалы и методы: Кросс-секционное опросное исследование проводилось в марте–сентябре 2025 года. Специально разработанный опросник из 27 вопросов охватывал: выявление и клиническую значимость ангедонии, её влияние на прогноз, фармакотерапевтические и психотерапевтические стратегии. Включались врачи, ведущие активную психиатрическую практику в Российской Федерации; выборка формировалась через целевые рассылки по кластерам учреждений с последующей передачей ссылки (элементы «снежного кома»). Итоговая совокупность носит характер целевой. Статистический анализ выполнялся в R 4.2.1 с использованием стандартного пакета R и пакета “psych”.

Результаты: В исследование включён 1021 врач (средний возраст 40,8 [11,3] года; стаж 14,5 [10,9] года). Практически все респонденты целенаправленно выясняют ангедонию при депрессии (96,5%). По субъективной оценке, ангедония встречается у 40–80% пациентов, наиболее выражена при меланхолической депрессии (55,6%). Трансдиагностический характер ангедонии признаётся большинством (77,1%), чаще в контексте шизофрении/шизоаффективного расстройства и биполярного расстройства. Ангедония трактуется как фактор неблагоприятного прогноза: ухудшение функционирования (62,2%), замедление улучшения (59,5%), рост суицидального риска (51,8%). Консенсус по психотерапии высок (81,1%; чаще упоминается когнитивно-поведенческая). Относительно фармакотерапии мнения разделены: 52% считают некоторые антидепрессанты более эффективными при выраженной ангедонии; необходимость антипсихотиков чаще не поддерживается (56,9%). Существенных географических различий между мегаполисами и регионами не выявлено. При этом мужчины-врачи несколько реже поддерживают необходимость психотерапии при ангедонии. Около половины опрошенных отметили, что при антидепрессивной терапии усугубление или сохранение ангедонии нередко сопряжено с феноменом «эмоционального притупления» (ощущения уплощенных эмоций, апатии) у пациентов. Заключение: Российские психиатры рассматривают ангедонию как центральный и трансдиагностический симптом, влияющий на прогноз и требующий активной диагностики. Полученные данные поддерживают необходимость доменно-ориентированных подходов к ангедонии и персонализированных алгоритмов ведения пациентов с депрессией.

Обоснование. Несуицидальное самоповреждающее поведение (НССП) — трансдиагностический клинический фактор, влияющий на выбор психофармакотерапии (ПФТ) и особенности терапевтического ответа. Несмотря на это, данные об ассоциации НССП с особенностями ПФТ в условиях реальной клинической практики (РКП) ограничены. Потенциальная модифицирующая роль генетических факторов также изучена недостаточно. Цель работы. Оценить влияние НССП как трансдиагностического феномена на параметры ПФТ у пациентов с расстройствами шизофренического спектра (F2) и аффективными расстройствами (F3) и проанализировать ассоциации с полиморфизмами генов CYP2D6, CYP3A4, CYP3A5 и OPRM1. Материалы и методы. В исследование включен 61 пациент (медиана (Q1-Q3) возраста 21 (19-24) лет; 54,5% женщин; 49,2% пациентов с F2; 75,4% сообщили о НССП в течение жизни). Параметры ПФТ оценивались на основании медицинской документации и интервью. Текущее состояние оценивалось с применением шкал PANSS, CDSS, MADRS, UKU, MARS. Проведено фармакогенетическое тестирование (генотипирование по полиморфизмам CYP2D6, CYP3A4, CYP3A5), генотипирование по полиморфизму OPRM1 rs1799971. Использованы U-критерий Манна–Уитни, χ² Пирсона и общие линейные модели (ОЛМ) для сочетанной оценки влияния НССП и диагностической группы.

Результаты. Наличие НССП ассоциировано с более ранним возрастом манифестации основного расстройства (p=0,002), а также с более длительной терапией нормотимиками (p=0,020 и p=0,013), результаты ОЛМ подтвердили трансдиагностичность выявленных ассоциаций. Межгрупповых различий по частотам генотипов OPRM1/CYP2D6/CYP3A4/CYP3A5, метаболическому фенотипу по CYP2D6 не выявлено. Среди пациентов с НССП минорный аллель полиморфизма OPRM1 rs1799971 ассоциирован с меньшей длительностью терапии антидепрессантами (p=0,029), полиморфизма rs16947 (*2) CYP2D6 — с большей (p=0,039). Заключение. В условиях РКП НССП ассоциировано с более продолжительной нормотимической терапией независимо от диагностической группы. Полиморфизмы OPRM1 и CYP2D6 могут быть связаны с особенностями паттернов антидепрессивной терапии у пациентов с НССП.

Нарушения речи у больных с расстройствами шизофренического спектра являются ранним маркером прогредиентности заболевания. В статье приведен анализ нарративной речи лиц с шизофренией и шизотипическим расстройством с точки зрения ее объема и содержания. Цель: установление особенностей речи больных с расстройствами шизофренического спектра. Материал и методы: обследованы 53 пациента мужского пола (средний возраст 18,5±2,3 лет) с расстройствами шизофренического спектра: 1-я группа с шизотипическим расстройством (F21) (n=33, 62,3%); 2-я группа с шизофренией (F20) (n=20, 37,7%). Группа контроля состояла из здоровых молодых мужчин (n=33, средний возраст 19,1±2,0 лет). Применялись шкала Positive and Negative Syndrome Scale (PANSS) и шкала депрессии Калгари (CDSS). Исследование проводилось на материале нарративов, полученных в ходе репортажа и пересказа «Фильма о грушах» У. Чейфа. Анализировались средняя длина единиц речи (элементарных дискурсивных единиц) и количество упомянутых элементов сюжета фильма: динамических, статических и звуковых. Статистический анализ проводился с использованием R и RStudio при помощи H-критерия Краскела-Уоллиса и критерия Манна-Уитни. Результаты: проведенный статистический анализ показал наличие значимых различий между клиническими группами и группой контроля по всем рассмотренным параметрам как в репортажах, так и в пересказах (p<0,05), при этом для клинических групп характерны меньшие значения. В результате проведения попарных сравнений значимое различие между двумя клиническими группами было обнаружено только при анализе звуковых элементов в пересказах (U=433,5, p=0,022). Заключение: полученные результаты свидетельствуют об отчетливых признаках обеднения объема и содержания речи, которые выявляются уже на ранних этапах шизофренического процесса, и, вероятно, зависят от степени прогредиентности процесса.

Цель: Составить клинико-психологический портрет приверженных терапии пациентов с соматоформными расстройствами (СФР) в общемедицинской сети, проанализировав диагностический путь и его связь с когнитивно-аффективными особенностями. Материал и методы: Проведено ретроспективное обсервационное когортное исследование. Из 350 пациентов с полиморфными соматическими жалобами сформирована когорта с верифицированными диагнозами рубрики F45 по МКБ-10 (n=261). Углублённый ретроспективный анализ (n=192) включал клиническое интервью, анализ медицинской документации, Госпитальную шкалу тревоги и депрессии (HADS), Числовую рейтинговую шкалу (NRS-10), качественную оценку алекситимии, катастрофизации и локуса контроля здоровья. Результаты: В подгруппе углублённого анализа преобладали женщины (87,2%), медиана возраста — 42 года, медиана длительности симптомов до обращения к психиатру — 5,2 года. Субъективная тяжесть симптомов по NRS-10 составила 8 [7-9] баллов. Медиана балла по HADS-A составила 8 [6-11], по HADS-D — 4 [2-7]. У 71,8% пациентов в соматической сети ранее устанавливался диагноз «вегетососудистая дистония». Катастрофизация симптомов выявлена у 79,5%, внешний локус контроля здоровья — у 89,7% пациентов. Среди 113 пациентов, выбывших из наблюдения, основными причинами стали отказ от психосоматической модели(отказ от принятия психогенной природы своих сомато-вегетативных симптомов?) (n=40), низкая приверженность (n=32) и трудности альянса (n=41) на фоне опасений стигматизации и ограничения в правах, как следствие лечения у психиатра. Внешний локус контроля статистически значимо ассоциировался с более длительным диагностическим маршрутом (p<0,01). В изученной когорте у 71,8% больных СФР сочетались с коморбидными тревожными расстройствами (F41).

Заключение: В изученной когорте пациентов с СФР, сформированной без исключения тревожных расстройств, диагнозы «вегетососудистая дистония» и функциональные гастроинтестинальные расстройства часто сопутствовали СФР и коморбидной тревожной патологии. Внешний локус контроля здоровья был ассоциирован с задержкой обращения за психиатрической помощью. Полученный профиль характеризует субпопуляцию пациентов, достигших психиатра и приверженных терапии; катастрофизация и внешний локус контроля остаются ключевыми мишенями скрининга в данной группе.